Четверг, 25.05.2017, 10:04
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Архив записей
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений
Яндекс.Метрика Free counters!

Статистика с 4.06.2014

Сайт Михаила Лощилова:

Архангельский Север - былое и настоящее

Его поведение недопустимо




В недавно опубликованной статье "Ириньина шанежка" ("ПС", 13.01.2005 г. - http://loshchilov.ucoz.ru/index/irinina_shanezhka/0-46 ) речь шла как о самом преступлении, так и о вынесенном приговоре, который иначе как спорным и сомнительным назвать нельзя. Впрочем, это и неудивительно, так как столь же сомнительными были поведение и образ жизни многих представителей судейского корпуса Архангельской губернии дореволюционной поры.

Чтобы не показаться голословным, ниже приведу выдержки из донесений жандармских офицеров, которые вели негласное наблюдение за мировыми судьями. Вели в дополнение к своей основной работе - противодействию лицам, покушавшимся на государственный строй. Ибо еще неизвестно, кто больше его подрывал: те, кто открыто с ним боролся, или те, кто своими действиями его компрометировал.

Вот секретное донесение, отправленное 24 декабря 1896 года начальником губернского жандармского управления полковником Роменским председателю Архангельского окружного суда Преснякову:

"Получены мною сведения, что 22 ноября в Онежском клубе мировой судья Бронислав Фомич Котарский, будучи в нетрезвом виде и играя в гостиной комнате в штосс с Башмаковым, Телятьевым, Котцовым и Нильсеном, проигравши 40 рублей, денег не заплатил и обругал своих партнеров, называя ворами и мошенниками. Тогда Телятьев и Котцов набросились на Котарского, а Башмаков схватил подсвечник и бросил его в обидчика, причем рассек ему, Котарскому, скулу. На крик и шум из буфетной комнаты прибежала содержательница буфета, но застала уже одного Котарского с окровавленным лицом.
 
Вообще Котарского терпеть не может общество за его раздражительный и неуживчивый характер, в пьяном виде он делается невыносимо дерзким.

Котарский неоднократно уже компрометировал судейский мундир, а именно: года три тому назад, когда он еще был холостым, на святках собрал к себе на квартиру девок, с которыми устроил неприличную оргию, и закончил таковую дракою со своим письмоводителем. В том же году в пьяном виде нанес оскорбления действиями содержательнице земской станции. Два года назад летом в клубе дрался с Садыриным. В прошлом году он в клубе оскорбил жандармского офицера Олсуфьева, затем летом с.г. опять же в клубе, играя в карты с поднадзорным Борткевичем и не заплатив ему денег, подрался с ним, а выйдя из клуба продолжил и на улице кричать матерные слова, не обращая внимания, что вблизи шли дамы. Наконец, 19 ноября с.г. Котарский, будучи на именинах у купца Воробьева, в присутствии дам выругал матерными словами врача Стефани. Обо всем этом сообщаю для сведения."

Судя по другому донесению, можно сказать, что пинежский коллега Котарского мало чем от него отличался:

"24 февраля сего года в г. Пинеге в квартире акцизного надзирателя Костылева собрались уездный полицейский исправник Шадрин и мировой судья Знаменский. После ужина началась игра в штосс, в которой приняли участие оба названных лица. Во время игры Знаменский потребовал пересчета карт и обнаружил, что в колоде, коей Шадрин метал штосс, не хватает карты. Он обозвал исправника мошенником. Тогда Шадрин, взяв бронзовый подсвечник, нанес Знаменскому несколько ударов в голову с такой силой, что подсвечник погнулся. После этого Знаменский, в свою очередь, принялся бить Шадрина тем же подсвечником, но присутствующими драка была прекращена".



Здесь, полагаю, необходимо пояснить, что карточная игра под названием "штосс" считалась азартной и по законам тех лет в ней уличенные подлежали в зависимости от степени вины административному или уголовному наказанию. И об этом, конечно, лучше других знали судьи. Но тем не менее сами нарушали закон, что в общем-то никого особо не удивляло. Более того, кое-кто из них даже занимался обыкновенным мошенничеством. Как, например, мировой судья Печорского уезда Миницкий, ловкости рук которого могут позавидовать современные наперсточники.

А проявилась она при посещении зажиточного крестьянина Семена Чупрова. Зная, что у того водятся деньги, судья во время угощения похвастался, что умеет показывать фокусы с ассигнациями, но только крупного достоинства. Крестьянин заинтересовался, сходил за деньгами и бросил на стол 50-рублевку. Судья тут же достал кошелек и высыпал из него поверх бумажки мелочь. Затем стал перемешивать монеты, производя вращательные движения то в одну, то в другую сторону. А через пару минут, придав скатерти форму лотка и приподняв ее край, ссыпал деньги обратно в миниатюрный кошелек. 50-рублевой ассигнации на столе, понятно, не оказалось.

На вопрос, где она, ответил, что от трения монет нагрелась и испарилась - мол, таковы законы физики. Чупров, конечно, не поверил, но поначалу обыскивать судью не решился. Просто попросил вернуть. Однако Миницкий стоял на своем. И вот тогда желание вернуть свое побороло чувство страха перед судьей, и Семен с помощью сына и соседа повалил Миницкого на пол. Но обшарив карманы, пропажи не нашел. И только в последнюю очередь проверил кошелек, где под подкладкой обнаружил скатанную ассигнацию.

Трудно сказать, что подумал Пресняков, узнав о "фокусах" своего печорского подчиненного. Тем не менее ясно одно - примерно такие же мысли его посетили после ознакомления с еще одним донесением. В нем сообщалось о поведении судьи Александровского уезда (ныне Мурманская область):

"Вам, безусловно, известна пагубная страсть мирового судьи Слепороцкого к вину. Он редко бывает в трезвом состоянии, а посему едва ли можно сомневаться в ненормальных условиях его общественного положения и служебной деятельности. Да и как можно сомневаться после такого факта.

23 февраля сего года был задержан пьяный и бузивший ямщик Никифор Елисеев. Тогда в арестный дом явился Слепороцкий, с криками и угрозами отдать под суд, обращенными к полицейским, освободил своего приятеля, и они там же, в арестном доме, вместе стали пьянствовать.

Нормальное состояние г. Слепороцкого - нетрезвое. Застой в судебных делах полный. В редкие минуты просветления Слепороцкий решается выехать, требует подводы, подвода ждет и в конце концов поездка откладывается. Запутавшийся в долгах, он никогда не имеет денег. Если дикие, непристойные выходки, могущие явиться у пьяного человека, не предупредить, то от г. Слепороцкого, выпивающего без разбора со всяким, всего можно ожидать.

Кратко характеризуя г. Слепороцкого, должен сказать - его поведение для нашего края недопустимо..."

Заканчивалось же донесение фразой: "Приезд с началом навигации иностранцев, внимательно всматривающихся в наши порядки, меня страшит".

Вскоре на стол председателя окружного суда легли похожие по содержанию донесения и на других судей. Однако вряд ли Пресняков узнал из них что-то для себя принципиально новое. Впрочем, это обстоятельство вовсе не освободило его от обязанности информировать столичное начальство о поведении архангельских мировых судей, и копии донесений были отправлены в Петербург.

Реакция на них оказалась спокойной. Второй департамент министерства юстиции лишь уведомил Преснякова о следующем: "По поручению Господина Министра имеем честь просить указать мировым судьям на необходимость более осмотрительного и сдержанного образа действий, более усердного отношения к службе, на необходимость воздерживаться от злоупотребления спиртными напитками".

Рекомендательный по сути тон этого документа позволяет сделать вывод: к компромату, собранному офицерами политической полиции, в министерстве юстиции отнеслись или индифферентно, или, возможно, даже с предубеждением и подозрительностью. Так как, вероятно, сочли донесения за очередную провокацию давно враждующего и конкурирующего с министерством ведомства.

Однако от этого жителям Архангельской губернии легче не стало, ибо им еще не раз предстояло удивляться сомнительности вынесенных приговоров и терпеть выходки местных служителей Фемиды.
                                                                                Михаил ЛОЩИЛОВ
Статья со значительными сокращениями была опубликована в газете "Правда Севера" 3.03.2005 г.