Понедельник, 20.11.2017, 20:23
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Архив записей
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Bannostrov
Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений
Яндекс.Метрика Free counters!

Статистика с 4.06.2014

Сайт Михаила Лощилова:

Архангельский Север - былое и настоящее

Побоище на Буяновой улице


Пожалуй, у каждого, кто знакомится с сохранившимися с царских времен фотоснимками архангелогородцев и жителей окрестных деревень, может создаться впечатление, что до 1917 года все без исключения наши земляки были людьми богобоязненными, законопослушными, трепетно уважавшими государственную власть и ее представителей.

Однако, не ставя под сомнение их богобоязненность, замечу, что вряд ли стоит быть так же уверенным и в других качествах. Право же сомневаться дают события, происходившие в Архангельске в годы первой русской революции и свидетельствующие о том, что авторитет власти в тот период был весьма невысок и отношение к ее представителям порой достигало крайней степени озлобления.

Чтобы не быть голословным, напомню об одном событии, хотя и не попадающем в число революционных, но тем не менее ясно показывающем, насколько были тогда остры взаимоотношения между властью и утратившими всякую законопослушность гражданами. Но прежде вкратце обрисую обстановку, в которой оно стало возможным.

Начало 1907 года для северян оказалось вовсе не радостным - цены, подскочившие накануне рождественских и новогодних праздников, и не думали снижаться. Более того, продолжали расти. Особенно дорогим стал хлеб - основной продукт питания для большинства населения. Рост цен подстегнул и поползшие по городу слухи о скором исчерпании запасов муки. И они были неслучайны - 1906 год выдался неурожайным, в связи с чем архангелогородцы регулярно узнавали из газет о фактах смерти жителей охваченных голодом поволжских губерний.

Для того, чтобы сбить усиливавшееся недовольство, губернатор Николай Качалов через все архангельские газеты известил, что им совместно с купцами достигнута договоренность о стабилизации цен. Сообщив также о наличии хлебных запасов и посчитав, что этого обращения будет достаточно, он отбыл в столицу, где решался вопрос о его новом назначении.

Но хлеботорговцы не сдержали своего слова. Конечно же, тот факт, что данное губернатором обещание не выполняется, еще больше накалил обстановку. 28 февраля, выдвинув экономические требования, забастовали около 3000 рабочих пяти лесозаводов. Вскоре к ним присоединились работники кондитерской фабрики Х.Манакова и ряда других предприятий.

Представление о том, как отреагировали на их требования хозяева, дает следующее заявление Христофора Манакова: "Промышленность и торговля есть не благотворительные учреждения, а цель приобретения богатства. Чтобы приобрести это богатство, я должен пользоваться дешевизной рабочих рук".

Ясно, что это и ему подобные заявления, делавшиеся на фоне вздорожания жизни, лишь только подливали масла в огонь, вызывая в адрес капитал и власть имущих озлобление как со стороны рабочих, так и среди им сочувствующих.

Нельзя сказать, что власть этого не понимала, но вместо устранения вызывавших недовольство причин она решила устрашить бастующих. В этой связи с целью недопущения собраний, демонстраций и других массовых акций остановленные предприятия были взяты под контроль полиции.

Однако копившееся не один месяц негодование все равно должно было где-то прорвать полицейскую плотину. Так и случилось, правда, в весьма неожиданный день и в еще менее ожиданном месте - на перекрестке Буяновой (Поморской) улицы и Троицкого проспекта.
 
Архангельск. Перекресток Буяновой (Поморской) улицы и Троицкого проспекта.
На первом снимке - вид по Буяновой со стороны набережной.
На втором - вид по Троицкому со стороны центра города
 

В воскресенье, 18 (31) марта, в Архангельске проводились традиционные проводы Грузинской иконы Божией Матери, ежегодно в августе доставлявшейся в кафедральный собор из Красногорского монастыря и спустя восемь месяцев обратно возвращавшейся. Посмотреть на крестный ход, начавшийся после поздней литургии и двигавшийся по Троицкому проспекту, в тот день собралось множество публики - как горожан, так и съехавшихся по этому случаю крестьян из пригородных деревень.

Хотя все казенки, отпускавшие спиртное, были предусмотрительно закрыты, тем не менее среди собравшихся находились его вкусившие. Но, как и в прежние годы, городовые, забыв про должностную инструкцию, делали вид, что их не замечают.

В пятом часу на перекрестке между двумя подвыпившими крестьянами возникла обычная для тех дней потасовка, в которую вскоре ввязались и горожане. О том, что дальше происходило, гораздо лучше меня расскажет репортаж газеты "Голос Севера", корреспондент которой оказался в тот час в гуще событий:

"Городовые сначала довольно равнодушно смотрели на драку, но когда она стала принимать угрожающие размеры, то полиция стала вмешиваться в и принялась энергично разгонять толпу. Публика от этого пришла в раздражение. И городские обыватели, и крестьяне объединились и стали преследовать полицейских. Последним лучше всего было бы удалиться восвояси, и тогда, по всей вероятности, все кончилось бы само собой.

Но блюстители порядка построились в шеренгу, обнажили шашки и ринулись в толпу. В них со всех сторон полетел поленья, палки, камни и т.п. При оглушительном крике, свисте и хохоте городовые врезались в толпу, но встреченные палками и поленьями, должны были бежать к Среднему проспекту.

Через некоторое время храбрый отряд вернулся и был принят точно так же, как и в первый раз. При этом со стороны полиции был произведен выстрел, что еще больше взорвало толпу. Полиция кинулась в толпу... и тут вся улица приняла отвратительный вид - там избивали полицейского, здесь полицейский избивал публику..."
 

Из репортажа следует, что отпор полиции давали не только зачинщики драки, но и большая часть публики, находившейся на самом оживленном перекрестке города. Конечно, вряд ли в драке участвовали лица так называемых благородных сословий, но для неимущих слоев случившееся стало единственно возможным, пусть даже и отчасти хулиганским способом выразить давно копившиеся протест и озлобленность. И они эту возможность не упустили, выместив на вооруженных представителях власти, да так, что те вновь бросились наутек.

Осознав, что ситуация полностью вышла из-под контроля, полицмейстер Василий Лапин доложил об этом вице-губернатору Дмитрию Григорьеву, который в свою очередь связался с командиром резервного пехотного батальона полковником Дмитрием Рязанцевым. А о том, что затем последовало, говорится в заключительной части репортажа:

"На "поле битвы" с барабанным боем прибыла рота солдат, вооруженных винтовками. Начались увещевания, и в разных концах улицы послышались возгласы: "Благоразумные, разойдитесь!" Но, вероятно, из "благоразумных" здесь не было никого, так как никто не думал расходиться.

Началось издевательство над воинами, которое закончилось тем, что последние принуждены были дать четыре залпа в воздух. Но публика, как говорится, и в ус себе не дула и продолжала потешаться над солдатами. Шум и гам дошли до необычайных размеров. Наконец выступила опять полиция и соединенными усилиями благодаря частым выстрелам из револьверов и винтовок, а также с помощью шашек обратила толпу в бегство. Полицейские преследовали толпу вплоть до Соборной улицы, награждая бегущих сабельными ударами. К десяти часам вечера скандал прекратился".

Впрочем, не все полицейские к вечеру так осмелели. Об этом, например, свидетельствует еще одна газетная публикация: "Нам сообщают, что околоточный надзиратель г. Раскатов во время воскресного побоища признал за благо для себя скрываться в дровянике. Кухарка, придя за дровами, была немало удивлена подобным посещением".

Конечно же, обсуждение случившегося на Буяновой улице стало главной темой всех разговоров. Хотя жертв побоища не было, так как все выстрелы производились в воздух, тем не менее большинство архангелогородцев, воочию видя раненных саблями, обвиняло полицию в жестокости.

Оправдываясь, полицмейстер Лапин разослал во все газеты разъяснение, в котором заявил, что чины полиции применили сабли лишь после распоряжения вице-губернатора. Тем самым он осторожно переложил на того всю ответственность.

Что же касается Григорьева, то он из происшествия, безусловно, сделал выводы - не без его нажима были стабилизированы цены, а хозяева удовлетворили часть требований рабочих, что привело к окончанию забастовки. Вместо с тем был отдан приказ разгонять все несанкционированные сборища, в том числе и домашние. О том, как приказ исполнялся, рассказывалось в следующей корреспонденции той же газеты:

"По Воскресенской улице в одной из квартир д.Сидоренко происходила вечеринка, на которой присутствовало до 100 человек. Около 11 часов вечера дом окружили казаки и наряд полиции во главе с приставом Паршинским. Выходы все были заняты, и в квартиру были введены казаки, которые, зарядив ружья, взяли их наперевес и все время держали себя вызывающе. В конце концов было арестовано 73 человека".

Не забыл вице-губернатор и о пролетарском празднике, заранее опубликовав объявление: "1 мая не будут допущены никакие демонстрации, о чем и считаю должным предупредить население во избежание столкновений с войсками".

А в июне дошла очередь и до "Голоса Севера", едко комментировавшего все промахи властей и факты самодурства капитал имущих. Он умолк, так как были созданы такие условия, что редакции пришлось переехать в более либеральную Вологду. Но и там газета, переименованная в "Север", оказалась не ко двору и в декабре 1908 года была запрещена.

В том же году, только несколько ранее, новый архангельский губернатор Сосновский, ссылаясь на ряд инцидентов, в том числе на вышеописанное побоище, возбудил ходатайство о значительном увеличении штата городской полиции. 29 октября министр внутренних дел Столыпин эту просьбу удовлетворил. Примерно в это же время по всей империи произошло повышение должностных окладов чинов охранных ведомств. Таким образом, не жалея средств на содержание силовых органов и умножая их ряды, царское правительство попыталось заглушить подтачивавшие государственный строй болезни. Это ему удалось, правда, сроком всего лишь на одно десятилетие...
                                                                        Михаил Лощилов

                     Статья была опубликована в "Правде Севера" 19.07.2001 г.