Вторник, 27.06.2017, 20:13
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Архив записей
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений
Яндекс.Метрика Free counters!

Статистика с 4.06.2014

Сайт Михаила Лощилова:

Архангельский Север - былое и настоящее

"СОБАКА БАСКЕРВИЛЕЙ" И "СОЮЗ СЕМИ"



Два эпизода из жизни известного в прошлом семейства


Об архангельских купцах Макаровых - владельцах городских и соломбальских бань, чугунолитейной и механической мастерских, речных судов, лесозавода - местными краеведами написано уже немало. Однако все публикации посвящены предпринимательской деятельности представителей династии, основателем которой был Парфентий Макаров. Другие же стороны их жизни в краеведческой литературе практически не затронуты. Частично заполняя этот пробел, расскажу две истории, действующими лицами которых были сын и внук главы семейства.

18 февраля 1875 года дежурный помощник пристава 3-й (Соломбальской) полицейской части Архангельска Владимир Дубровский составил протокол, где говорилось: "Сего числа, явясь в управление части, матрос флотской роты Андрей Подойницын заявил: в 6 часов вечера шел он Первому проспекту и против Саженой улицы встретил собаку черной масти, которая бросилась к нему на грудь и сшибла с ног, затем ухватилась за полу шинели и разорвала ее в нескольких местах. При нападении он получил сильный испуг, от которого чувствует себя больным и после освидетельствования вызванным в управление части врачом Сериковым отправлен на излечение в лазарет. По показаниям Алексея Корякина, шедшего впереди Подойницына, собака принадлежит живущему на этом же проспекте Ефиму Парфентьеву Макарову..."

Здесь следует пояснить, что упомянутый проспект, попеременно носивший разные названия - Первый, Мартыновский, Преображенский, - это нынешняя улица Терехина, недалеко от конца которой стоял дом Ефима Макарова. По нему и носился, подобно собаке Баскервилей наводя ужас на соседей и прихожан кладбищенской церкви, его огромный черного окраса зверь. Поэтому жалобы поступали и раньше, но полиция предпочитала не ссориться с состоятельным соломбальцем. Но на этот раз он все же был приглашен в полицейскую часть.

Там уже был ротный командир Подойницына - капитан Воеводский, которому Ефим Макаров пообещал возместить стоимость порванной шинели. И при этом оставил расписку: "Принадлежащую мне собаку я обязуюсь держать на привязи при доме или иметь ее в наморднике".

Однако свое слово не сдержал - после недельного перерыва пес вновь был замечен на проспекте и соседних улицах. Потому нового нападения ждать долго не пришлось - уже 26-го числа того же месяца был составлен новый протокол: "В 8 часов вечера состоящий по резервному флоту подпоручик Михаил Клопотов словесно заявил, что на него, шедшего по Бурдуковой улице, сзади наскочила собака, принадлежащая Ефиму Макарову, так что он упал. Собака, разодрав на нем брюки, полностью оторвала правую штанину. Прохожие смогли палками отогнать ее, тащившую Клопотова за левую штанину по снегу..."


Пострадавший тут же был отправлен в военный госпиталь, а утром следующего дня Макарова вновь пригласили в полицейскую часть, где его пожурил Александр Дмитриев - другой помощник пристава. Как результат - появление новой расписки аналогичного содержания.

Судя по хранящемуся в областном архиве журналу происшествий 3-й полицейской части за 1876 год, точнее, по отсутствию в нем новых жалоб на Макарова, можно полагать, что на этот раз он все же выполнил обещание. Впрочем, отставному подпоручику Клопотову от этого легче не стало. Скорее, наоборот - так и не оправившись, он в мае того же года скончался на госпитальной койке. Когда же его тело как раз мимо дома Макарова несли на соломбальское кладбище, из-за забора похоронную процессию наверняка облаяла виновница его преждевременной смерти - местная "собака Баскервилей".

В другом архивном деле соломбальской полиции упоминается Яков Ефимович Макаров, который проживал в собственном доме, построенном на берегу Кузнечихи рядом с принадлежавшим ему лесозаводом. Однако в отличие от отца он фигурирует в нем как лицо, хотя и условно, но все же пострадавшее.

1 ноября 1912 года почтальон вручил ему конверт с надписью "Лично в руки", в котором оказалось анонимное письмо такого содержания:

"Милостивый государь.

Так как Вы богаты, то ввиду этого "Союз Семи" предлагает Вам пожертвовать на доброе дело 700 рублей. Деньги эти Вы доставите на следующее место: следуя кругом вдоль ограды Народного дома в Соломбале, на углу Вы увидите надпись на ограде "Т304785", под этой надписью положите их, закрыв снегом от глаз публики, где они и должны быть к 5 часам вечера 3 ноября.

Если предложение сие не будет в точности исполнено Вами к означенному сроку, то Вы мерами "Союза Семи" будете убиты.

Доставив на указанное место деньги, не вздумайте сообщать полиции или кому бы то ни было, ибо тогда месть Союза будет УЖАСНА!... Члены ее не остановятся ни перед чем, так как нарушивших клятву Союз казнит смертью.

Предлагаем: будьте благоразумны, ибо 700 рублей при Вашем миллионном состоянии ничтожны, а дело более серьезное, чем Вы думаете, так как Союз имеет члена в числе лиц, близко окружающих Вашу особу, который за неисполнение Вами сего предложения имеет возможность отравить Вас немедленно по решению Союза".

Яков Ефимович Макаров. Снимок 1916 года

Яков Ефимович не был тем человеком, который бы испугался подобных угроз, и поэтому сразу же обратился в полицию. Тем не менее 3-го ноября около пяти часов вечера пришел в указанное место и оставил сверток. Но в нем вместо денег находилась предназначавшаяся шантажисту записка:

"Отвечая Вам, во-первых, скажу, что жестоко ошибаетесь, считая меня за миллионера, когда я кругом должен и сумма в 700 рублей для меня не пустяки, во-вторых, по какому праву Вы их требуете? В-третьих, относительно угрозы - я не придаю ей значения и советую Вам самим деньги зарабатывать. А отвечаю только потому, что бы дать Вам знать, что письмо получил, и предупредить Вас на будущее от подобных выходок".

Народный дом в Соломбале. На его месте была построена 50-я (ныне 41-я) школа.

 Снимок 1913 года с сайта www.pastar.ru

Тот, кому предназначалась записка, забрать оставленный сверток не решился - видимо, спугнул переодетый в цивильное полицейский, прохаживавшийся по Никольскому проспекту. А он, хотя и приметил замедлившего шаг в условленном месте человека, но задерживать не стал, так как незнакомец не остановился. Поэтому сверток пролежал в сугробе до утра, после чего записка был подшита к другим бумагам следственного дела. А так как неудачливый шантажист побоялся еще раз побеспокоить купца, дело о "Союзе Семи" вскоре было закрыто и отправлено в архив.

В дополнение к почерпнутой из архивных источников информации приведу слова моей бабушки Марии Леонтьевны, до замужества работавшей на лесозаводе Якова Макарова. Она рассказывала, что работа на нем (две смены по 12 часов) носила сезонный характер - с мая и до окончания запаса сырья. В этой связи большинство занятых на заводе (а их численность достигала 270 человек) были сезонными рабочими, которые до начала ледостава (то есть до прекращения речного сообщения) на Двине стремились вернуться домой. И вот чтобы их задержать до полного завершения работ, Макаров вычитал у них от четверти до трети ежедневного заработка. С обещанием выплатить накопившуюся сумму при окончательном расчете. Поэтому моей бабушке и ее землякам приходилось уже по снегу возвращаться домой пешком - а это почти 400 верст. Те же, кто покидал завод раньше, фактически дарили свои кровные Макарову. Потому неудивительно, что из всех предприятий именно лесозавод приносил ему самый весомый доход.


                                                                                            Михаил ЛОЩИЛОВ

                          Статья была опубликована в газете "Правда Севера" 5.03.2014 г.