Вторник, 23.05.2017, 19:57
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Архив записей
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Bannostrov
Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений
Яндекс.Метрика Free counters!

Статистика с 4.06.2014

Сайт Михаила Лощилова:

Архангельский Север - былое и настоящее

Ущербное мышление



Оно было присуще тем, кто считался властями Северной области

В феврале 2010 года практически ни одно местное СМИ не вспомнило, что 21 числа исполнилась 89-я годовщина вступления в Архангельск Красной Армии. И это при том, что отношение к данному событию неоднозначное. Так, в советское время, вспоминая о концлагере на Мудьюге, расправах над восставшими солдатами и расстрелах на Мхах, в этот день отмечали очередную годовщину освобождения Севера от интервентов и белогвардейцев. Напротив, в последние годы заявляли, что отмечать нечего, ибо никакой интервенции не было, а осуществлялась неоцененная северянами гуманитарно-благотворительная акция вооруженных представителей дружеских держав.

Не собираясь повторять сказанное об интервенции, сообщу ранее неизвестные сведения о том, как называвшиеся союзниками вели себя по отношению к белым войскам и милиции, местным властям и горожанам, то есть, к тем, кому якобы пришли на помощь. Полагаю, что найденные в архиве данные помогут по-новому взглянуть на то время и понять, насколько гуманитарными были цели гостей и были ли северяне хозяевами своей земли.

Эти сведения любопытны и потому, что по цензурным соображениям (как бы не обидеть союзников!) они не попадали в архангельские газеты. Так, там не публиковались рапорты, составленные 1-й, 2-й и 3-й милицейскими частями города. А содержалось в них следующее:

"3 ноября 1918 г. во 2 часу ночи посетил часть Губернский Правительственный Комиссар и заявил, что ему встретились два пьяных офицера, английский и американский. Угрожали револьверами. Когда назвался "комиссаром", ошибочно поняли, что большевик, и сказали, что пристрелят, ибо прибыли, чтобы убивать "болов" (большевиков). Благодаря темноте ему удалось скрыться. Личности офицеров не установлены.

30 ноября 1918 г. в 12 час. ночи Аверин, проживающий по пр. Петроградскому в д. № 248, заявил, что в окно флигеля его дома стали сильно стучаться солдаты и угрожали разбить его. По прибытии наряда выяснилось, что это американские солдаты 339 пех. полка Франц Джон и Форстер Тейлор. Они заявили, что пришли во флигель к проституткам. Задержать не удалось, так как они произвели выстрелы из револьверов.

8 декабря 1918 г. в 10 час. вечера в Соломбале у остановки трамвая на углу Преображенского и Никольского проспектов пьяные американские солдаты нанесли побои гр. Успенскому и в трамвае разбили стекло. Милиционеру, который пытался задержать, нанесли удары кулаками.

30 января 1919 г. Степан Матвеев, приемщик Продовольственной Управы, заявил, что сопровождал 7 повозок с мешками муки. Когда проезжали по набережной на Смольном Буяне, их нагнал извозчик, везший двух американских солдат. Один из них выскочил, схватил мешок, передал другому и они уехали. Похитители не установлены.

20 мая 1919 г. в 2 часа дня солдаты польского легиона, расположенного в Соломбале в здании Соловецкого подворья, перегружая ящики с гранатами, в шутку, дабы попугать, бросили одну в сторону работавшего на углях Александра Лаврентьева. Граната взорвалась и его тяжело ранила. Осколками легко ранены и легионеры Милош и Казикевич.

2 июня 1919 г. на пр. Петроградском два пьяных английских солдата, крича и ругаясь, приставали к прохожим и вступали с ними в драку. Когда милиционер Грошевой попросил прекратить безобразия, набросились на него, били кулаками, разбили нос, сорвали погон. Подоспевшим нарядом задержаны, но прибывшим американским офицером отпущены. Спустя 20 минут вновь учинили драку, набрасывались на каждого прохожего.

3 сентября 1919 г. около 4 час. дня на Быку на 4 версте железной дороги по Почтовому тракту бензиновым трамваем, угнанным пьяными союзными солдатами, была сшиблена девочка Клавдия Смирнова, 9 лет, которой колесами размяло правую ногу выше колена.

3 сентября 1919 г. около 8 час. вечера 4 английских матроса, проходя по рынку, осматривали замки ларьков и у ларька, принадлежащего Ксении Соловьевой, оторвав доску стены, похитили 7 пар туфель, стоящих 155 рублей, с которыми, несмотря на усилия милиционера Коржавина, скрылись.

11 сентября 1919 г. милиционер Попов заявил, что в 9 час. вечера, стоя на посту с милиционером Евстунасом, услышали на набережной свистки. Подойдя к чайной, что против бани Макарова, заметили женщину, которая заявила, что в чайной англичане произвели скандал. В это время из чайной вышли три пьяных солдата. У одного была фляга с ромом, у второго мешок, в котором товар, которым спекулировали. Солдаты вновь зашли в чайную, где били посуду и посетителей. Когда прибыл наряд, оказали сопротивление и разбили милиционеру Целитану бутылкой голову. Солдаты были посажены в автомобиль и отправлены в управление Прово-Маршала. При этом нанесли Попову удар кулаком по лицу.

15 сентября 1919 г. в 3 часа дня милиционеры Кружкин и Евстунас доложили, что на набережной около кафе "Кавказ" несколько нетрезвых нижних чинов французского легиона, свалив на землю русского солдата, наносили удары ногами и штыками. При попытке прекратить безобразия, ударили Кружкина по голове и угрожали бросить гранату. Ввиду этого милиционеры отбежали, но легионеры преследовали их, произвели выстрел и ранили Кружкина.

21 сентября 1919 г. Федор Воронин заявил, что к нему, торгующему на рынке, в 4 часа подошел английский солдат и угостил стаканом виски, затем пригласил пить чай. От выпитого Воронин опьянел и пошел в чайную, где солдат угощал виски. Больше ничего не помнит. Протрезвев, не обнаружил бумажника с 4000 рублями, доверенности крестьян Троицкого общества на получение 74700 рублей, еще 3000 рублей и удостоверяющих личность документов. Подозреваемый не установлен".

Последняя фраза присутствовала в каждом рапорте, поэтому напрашивается вывод: белая милиция, сознавая свое бессилие и невозможность привлечь союзников к ответственности, неособенно старалась. А правительство Северной области по той же причине старания и не требовало. Хотя само иногда пыталось показать твердость. Так, правительственный комиссар, управляющий отделом внутренних дел Игнатьев однажды даже осмелился послать прово-маршалу (шефу военной полиции) майору Каутли следующее письмо:

"На основании чуть ли не ежедневно получаемых мною сведений, что в Управлении Прово-Маршала производится порка мальчишек, спекулирующих предметами военного обмундирования и продовольствием, имею честь просить Вашего разъяснения, насколько основательны сведениях о тех наказаниях, которым подвергаются русские граждане. Считаю своим долгом поставить Вас в известность, что русские граждане могут быть арестованы с согласия и ведома русских властей и что русскими действующими в Северной области законами все телесные наказания воспрещены".

Примечательно, что ответа Игнатьев не дождался. Но бумагу от Каутли все же получил. В ней говорилось:

"Союзное Командование просит срочного и решительного распоряжения для отдачи соответствующего приказа о запрещении владельцам бань Архангельска и пригородов сдавать или предоставлять помещения бань чинам Союзных войск. Развитие безнравственности, в которой соучаствуют владельцы бань, должно быть пресечено срочным порядком. Союзное Командование просит обязать владельцев под страхом громадной ответственности не предоставлять бань для мест свиданий, что происходит в настоящее время".

Появление этого письма вызвано тем, что интервенты, дабы скрасить армейские будни, под предлогом помывки снимали бани, куда приглашали особ легкого поведения. Местных жителей, сей факт сперва не смущал, ибо в дореволюционном Архангельске проституция была узаконена. Ропот пошел, когда "помывки" приобрели групповой характер. А настоящее возмущение возникло, когда, обещая деньги, жевательную резинку или продукты, стали заманивать в бани подростков. Понятно, что уже не для порки. Поэтому явление, стыдливо именуемое "безнраственностью", не замечать уже было нельзя. Тут и появилось письмо. А затем и изданное 28 июня 1919 года белым правительством обязательное постановление, запретившее сдавать бани.

Рассказ о "подвигах" интервентов оказался бы неполным без цитирования рапортов начальника маймаксанской милиции Юновича, где он напрямую называл их виновниками участившихся на заводах пожаров. Так, в двух документах говорилось:

"В 3 часа 22 сентября на бирже Маймаксанского государственного завода произошел пожар, сгорели караульная будка, дощатые фундаменты, мастерская. Караульщица Дорофеева видела на бирже трех английских матросов.

В 11 часов 23 сентября на том же заводе сгорел барак № 29. Из показаний свидетелей видно, что какие-то англичане засовывали под обшивку паклю. Когда барак загорелся, убежали к реке".

Первый же пожар случился еще 3 августа 1919 года, то есть когда стало известно о скором отбытии англичан. Это позволило Юновичу сделать вывод о злом умысле: уходя, решили нанести возможно больший ущерб. В своей правоте он убедился 3 сентября, когда сначала загорелся завод Маймаксанского лесопильного товарищества (бывший Шольца). Затем соседний завод Дес-Фонтейнеса. А вскоре на другом берегу и завод "Товарищества Русанов и сын". Заводы, включая корпуса, мастерские, жилые помещения, выгорели полностью, при этом сгорело около 20 тысяч стандартов пиломатериалов и 65 тысяч бревен.

В заключение замечу: не считая поведение интервентов патологически злонамеренным, вместе с тем полагаю, что чувство вседозволенности было обусловлено укоренившейся психологией колонизаторов. Например, англичане вели себя почти так же, как в Индии или Африке. И это несмотря на их слащавые слова о полноправии местных властей. А те, сознавая свою марионеточность, так и не избавились от комплекса второсортности и угодничества. И закрывали глаза на происходящее.

Кстати сказать, рецидивы того ущербного мышления дают о себе знать и ныне. Если бы это было не так, то не оказался бы в запустении музей на Мудьюге, не переименовали бы названную в честь расстрелянного Левачева улицу, не исчез бы со своего места трофейный танк и, наконец, не случилась бы некрасивая история с демонтажом и переносом памятника тем, кто изгнал непрошенных гостей.

                                                                                        Михаил ЛОЩИЛОВ
 
Фотографии пожаров на лесозаводах, сделанные интервентами 3 сентября 1919 года, смотрите по следующим ссылкам: